Библиотека конкурса


Марфо-Мариинская обитель

Елизавета Федоровна приобрела на Большой Ордынке небольшую усадьбу с четырьмя домами и садом, а затем еще один земельный участок. В этих строениях разместились больница с домовым храмом, амбулатория, аптека, приют для девочек, библиотека, столовая, общежитие сестер, хозяйственные службы. В 1911 году, когда был построен соборный Покровский храм (по проекту А. В. Щусева), обитель приняла завершенный архитектурный облик. Ее назвали Марфо-Мариинской в память о двух евангельских сестрах, соединявших два жизненных пути - духовное служение и деятельное милосердие. Духовником обители, стал протоиерей Митрофан Сребрянский - человек, обладавший исключительными пастырскими достоинствами.

В апреле 1910 года семнадцать девушек во главе с Елизаветой Федоровной были посвящены в звание крестовых сестер любви и милосердия. Епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов) по чину, разработанному Святейшим Синодом, посвятил насельниц в звание крестовых сестер любви и милосердия. Сестры дали обет, по примеру инокинь, проводить девственную жизнь в труде и молитве. На следующий день за Божественной литургией святитель Владимир, митрополит Московский и Коломенский, возложил на сестер восьмиконечные кипарисовые кресты, а Елизавету Федоровну возвел в сан настоятельницы обители. Великая княгиня сказала в тот день: "Я оставляю блестящий мир ...но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир - в мир бедных и страдающих".

Это были женщины самых разных сословий, но серые бумажные обительские платья превращали княжну и украинскую крестьянку в сестер, деливших поровну любую работу.
Обительская больница на 22 кровати со временем завоевала репутацию образцовой, там безвозмездно работали лучшие специалисты города. Очень часто в нее направляли самых тяжелобольных из других клиник. В амбулатории еженедельно принимали 34 врача, также бесплатно. С бедных не брали денег и за лекарства в аптеке, а остальным отпускали со значительной скидкой. Приютским сиротам, кроме общеобразовательных предметов, давали и основательную медицинскую подготовку. Столовая ежедневно отпускала на дом бедным свыше 300 обедов. По воскресным дням обитель устраивала школу для безграмотных фабричных женщин.

Елизавета Федоровна очень заботливо распределяла поручения среди сестер - каждой по силам, следила за их здоровьем, старалась обеспечить полноценный отдых. Ее же личная жизнь была на пределе человеческих возможностей. Она спала не более трех часов в сутки на деревянной кровати без матраса. В пищу употребляла немного овощей и молока, строго соблюдала все посты. По ночам подолгу молилась, а затем обходила больничные палаты.

Все самые трудные обязанности настоятельница брала на себя. Она ухаживала за безнадежными больными, ассистировала при операциях. Однако настоятельница считала, что главное все-таки не больница, а посещение и помощь бедным на местах: обитель получала до 12 000 прошений в год. О чем только ни просили: устроить на лечение, подыскать работу, присмотреть за детьми, ухаживать за лежачими больными, отправить на учебу за границу. А сколько было роздано денег, одежды, продуктов, лекарств! Но нет сомнения, что помощь, прежде всего, заключалась в неподдельном участии и сострадании.

Елизавета Федоровна, как правило, обходила ночлежки печально знаменитого Хитрова рынка. Она, как и все сестры обители, свято верила, что у каждого человека есть бессмертная душа, и чтила этот образ Божий, хотя зачастую он был совершенно искажен жизнью. Она старалась коснуться глубины сердца, вызвать внутреннее покаяние у погрязших в пороке людей. Иногда это удавалось, тогда из наболевшей души вырывались слова: "Мы не люди, как же вы к нам приходите!" - и начиналось постепенное выздоровление духовно больного человека. Елизавета Федоровна извлекала из притонов сирот и уговаривала опустившихся родителей передать ей детей на воспитание. Мальчиков устраивали в общежитие, одна такая группа даже образовала артель посыльных. Девочки воспитывались в приюте и закрытых учебных пансионах.

Сестры трудились не ради славы, они не считали, скольким людям помогли. Им случалось терпеть насмешки и оскорбления, бывали они обмануты. Но не разочаровывались в своем служении. Залогом поразительного постоянства и добросовестности их трудов была вера в слова Христа: "И кто напоит одного из малых сил только чашею холодной воды... не потеряет награды своей".
К середине 1914 года в обители было уже 97 сестер. Предполагалось, что со временем появятся отделения и вне города... Но началась война, и часть сестер отправилась в полевые лазареты. Другие обслуживали госпиталь в Москве. Появились серьезные затруднения с продовольствием и одеждой, но обитель не прекращала благотворительной помощи.

Начавшаяся революция ввергла страну в хаос. По Москве ходили толпы выпущенных из тюрем уголовников. Настоятельница запретила сестрам покидать обитель. Германский посол дважды пытался увидеться с Елизаветой Федоровной и передать ей приглашение на выезд в Германию, но она даже не приняла его, как представителя вражеской страны, и сказала, что категорически отказывается уехать из России: "Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня". Гроза над обителью разразилась в начале 1918 года. Сначала чекисты арестовали нескольких больных, затем объявили, что сирот переводят в детский дом, а в апреле, на третий день Пасхи, арестовали и увезли из Москвы саму Елизавету Федоровну: все, носившие имя Романовых, были обречены на уничтожение.

Добрые дела не спасли великую княгиню в земной жизни. Последние месяцы своего пятьдесят четвертого года она провела в заключении, в школе на окраине Алапаевска. Глубокой ночью на восемнадцатое июля 1918 года бывшую настоятельницу московской обители милосердия, вместе с другими членами императорского дома, сбросили в шахту старого рудника. По свидетельству очевидца, она только крестилась и громко молилась: "Господи, прости им, не ведают, что творят".

Когда через три месяца их тела были извлечены, то на выступе шахты рядом с Елизаветой Федоровной обнаружили тело одной из жертв с перевязанной раной. Вся переломанная, с сильнейшими ушибами головы, она и здесь стремилась облегчить страдания ближнего.

С арестом настоятельницы обитель практически прекратила свою деятельность, хотя кое-как просуществовала еще семь лет. В начале 1926 года многие сестры были высланы в Среднюю Азию, помещения заняли различные учреждения, в Покровском храме устроили клуб, и несколько позднее в алтаре на месте престола водрузили огромную статую "отца народов"...

Чтобы правильно понять жизнь и поступки таких людей, как Елизавета Федоровна, надо помнить, что перед нами не просто феномен "очень доброго человека", но пример намеренно избранного пути, основанного на воплощении в жизнь "ценностей христианской философии и культуры.

Брошенные дети и старики родители, безжалостная атмосфера детдомов, больниц, домов для престарелых, стремительно развивающиеся бесстыдство и циничность молодого поколения - итог разрушения корней нравственности. Против этого есть лишь одно средство - созидающая любовь, которая осуществляется в целостности и реальности духовной жизни. Путь к ней можно проложить, следуя примеру наших соотечественниц, через малое, но ежедневное участие словом и делом в судьбе тех, кто рядом с нами. Услышим мудрый совет монахини Елизаветы: "Мы живем так часто для себя, что делаемся близорукими и проходим со своими горестями мимо чужих скорбей, не понимая, что "делить свое горе - это его уменьшить, а делить свою радость - это ее увеличить". Откроем наши души, чтобы Божественное солнце милосердия их согрело". Ибо бедствия нашего времени, велики, и опасность может быть преодолена только тогда, когда обновлением будет захвачена последняя глубина человеческого сердца.


Возврат к списку